Все об Индии!
India.ru
India.ru
 

Джон Мастерс
Ночь над Бенгалией
(Ночные гонцы)


    Глава 2

     Она сидела в коляске напротив него закутанным ворохом жемчуга и золота, и ее необъятные юбки заполняли все сиденье. На фоне ночного неба покачивалась голова кучера. Запряженная в коляску кобыла всхрапывала - ночной воздух холодил ей ноздри. Во влажном тумане около караульной Восемьдесят восьмого полка Бенгальской туземной пехоты мерцали лампы. Вдоль здания медленно прохаживались часовые. Красные мундиры и смуглые лица почти не просматривались сквозь туман, зато резко проступали белые поясные ремни, обшлага и воротники. Напротив неясно вырисовывались на фоне звезд громады суда и тюрьмы. В сотне ярдов от них поблескивали огни в темной груде комиссарского бунгало, и желтые дорожки ложились на траву и кусты окружавшего его сада. В тени каменных ворот стояли, опершись на пики, два сторожа.

     Колин, упряжная кобыла, равнодушно трусила мимо всех этих символов величия Достопочтенной Ост-Индской Компании. Родни родился и жил в ее владениях, но все равно у него захватывало дух, когда он думал о том, какой власти сумели добиться английские купцы, сделавшиеся владыками владык. Двести сорок восемь лет назад их посланник явился в Агру и смиренно молил Великого Могола о разрешении построить торговую факторию на берегу моря. Сто лет назад они угодничеством добивались милости правителя Ауда. А теперь, благодаря удаче и напористости, храбрости и неусыпному коварству, они так расширили свои владения, что одно только Бенгальское Президентство тянулось на семнадцать сотен миль от Бирмы до Афганистана, и на семь сотен миль от Гималаев до Нербудды.

     Два остальных Президентства, Бомбейское и Мадрасское, поглотили остальную часть Индии. Наследнику Моголов выплачивали пенсию, правителю Ауда больше нечем было править. Карту Индии заливал алый английский цвет, и лишь изредка попадались пятнышки желтого, обозначавшие туземные княжества. С позволения англичан эти княжества решали свои дела сами, но им запрещалось заключать союзы как между собой, так и с иноземными державами.

     Компания превратилась в причудливую смесь торгового дома и правительственного учреждения. Она подчинялась английскому правительству в Лондоне. Она торговала и заключала договоры. Она чеканила монету, издавала законы, собирала налоги и судила как гражданские, так и уголовные дела. Она поддерживала гражданский мир - и вела войны от Китая до Персии. Главный ее представитель в Индии, генерал-губернатор, напрямую и почти неограниченно правил ста миллионами подданных, и вдобавок косвенно распоряжался миллионами жизней в туземных княжествах. Стоило генерал-губернатору заговорить, и самая большая наемная армия в мире выступала, чтобы добиться повиновения его воле.

     На самом деле генерал-губернатору подчинялось три армии - каждое Президентство имело свою собственную. Всего в них числилось 38000 английских и 348000 туземных солдат и 524 полевых орудия. В полках, созданных Достопочтенной Ост-индской Компании и состоявших на ее службе, служили туземные солдаты, сипаи, под командованием английских офицеров. Компания содержала в каждом Президентстве и чисто английские полки, но большинство белых солдат в Индии служили не Компании, а Короне - в полках, состоявших на королевской службе. Английское правительство на время сдавало такие полки в наем Компании, обычно, когда они направлялись в другие заморские колониальные владения.

     Родни невесело улыбнулся. Колин и сама была символом - деревенская упряжная кобыла, безмятежно трусящая по дороге, в незапамятные времена проложенной индийскими рабами и отремонтированной и поддерживаемой в хорошем состоянии английскими инженерами. Беззаботно стучали копыта - тук-тук, тук-тук - для Колин не существовало призраков Моголов, охотников в парче, маратхских всадников, не существовало веков грабежей и разрухи, что пронеслись над этой дорогой. Впрочем, теперь всюду царило спокойствие - страна была замирена сильной рукой. На запад от Калькутты укладывали железную дорогу, на просяных полях вставали телеграфные столбы, реки перекрывались дамбами.

     Как странно - можно ненавидеть изгнание, и любить страну, в которую изгнан. В жилах его текла чистейшая английская кровь. Не поколения ли Сэвиджей, трудившихся и любивших в изгнании, передали ему это чувство Индии? Где-то на севере, за далекими морями лежала Англия... Он поглядел на мерцающие звезды и вздохнул.

     Джоанна спросила:

     - В чем дело? Ты что, забыл что-то дома?

     - Да нет. Просто вспомнилось, как хрустел под ногами снег, когда матушка везла меня в Чартерхаус после первых рождественских каникул. А потом в Аддискомбе... Звезды в Англии мерцают каким-то морозным светом. Здесь не так. Хотел бы я - хотел бы я заработать много денег и немедленно выйти в отставку - а, может быть, и нет. Не знаю.

     Она положила руку ему на запястье.

     - Родни, почему бы тебе ни перейти на гражданскую службу? Мистер Делламэн мог бы дать тебе рекомендацию, хотя ты не очень-то с ним любезен. Или перевестись в штаб? Им гораздо больше платят.

     - Возможно.

     Так, чтобы она могла иметь больший вес в англо-индийском обществе. Ее никакими силами нельзя было бы заставить отказаться от этой жизни, чтобы стать в Англии обычным ничтожеством из среднего класса. Сам он не хотел расставаться с полком и сипаями. Год за годом он дожидался, чтобы для него нашлось великое дело. У его отца такое дело было. Мало кто в Англии слыхал о том, как была искоренена секта тугов - религиозных убийц и грабителей. Но те десять тысяч путешественников, которые до появления Вильяма Сэвиджа каждый год бесследно исчезали на дорогах, теперь благополучно возвращались домой. Быть может, и на его долю выпадет нечто подобное, нечто столь же нужное.

     Коляска свернула на поворот к Клубу, и он выпрямился на краю сиденья, потирая руки в белых перчатках, чтобы согреть их. С веранды свисали китайские фонарики, а сквозь закрытые окна слышалась ритмичные звуки струнного оркестра.

     Он мягко повторил:

     - Возможно, когда-нибудь. Но сегодня будем танцевать по случаю нового, пятьдесят седьмого года. Это будет двадцатый год царствования Королевы, шестьдесят девятый год от основания моего полка и двести сорок восьмой год от основания Компании.

     Они вошли в главный холл. Он надышался ночными испарениями земли, так что едва не задохнулся от запахов цветов и духов, а рассеянный свет резал ему глаза. На столы были водружены горшки с цветами, на выкрашенных розовым стенах висели разноцветные бумажные гирлянды, и холл на время приобрел жизнерадостный вид. Кто-то зашил дыру на полотне потолка, сквозь которую в пятьдесят пятом году во время муссона провалилась крыса. Он повесил шинель и кивер, подергал высокий воротник и расправил складки мундира на спине. Расслабившись, он медленно пошел сквозь комнату для отдыха в бальный зал.

     Англичане теснились среди расставленных в беспорядке диванов и кресел. Между ними бесшумно скользили с подносами слуги-индусы в белых одеждах с алыми кушаками. Просторные одеяния колыхались на ходу. В бальном зале нанятый в Бомбее оркестр из Гоа, восседая на двухфутовом помосте, с энтузиазмом исполнял чужеземную музыку. Пол подрагивал под ногами танцоров, и Родни стал отбивать такт ногами. Лицо его сморщилось от удовольствия, глаза заблестели. Зачарованный гулом голосов и движущимися переливами цветов, он смотрел, как серо-серебристые волны офицеров Шестидесятого полка Бенгальской иррегулярной кавалерии бьются об алые с белым корабли Восемьдесят восьмого полка и расплескиваются на черных с серебром утесах его собственного, Тринадцатого.

     Женщины плыли, как клочья пены - а Виктория де Форрест смотрелась бордовым анемоном. Она действительно выглядела: созревшей. И танцевала с Эдди Хеджем, красавцем со светлыми кудрями и жестким ртом, которому наплевать было на все на свете, кроме собственного удовольствия. Неужели намеки Джоанны имели под собой почву?

     Джоанна как раз подходила к нему. Когда она оказалась рядом, перед ними возник юноша в мундире Шестидесятого полка. Постучав бальной книжечкой по аксельбантам на мундире Родни, он жизнерадостно воскликнул:

     - Номер пятый - моя очередь, сэр!

     Родни ухмыльнулся. Корнет Уолтер Перси Мервульо, по прозвищу Джулио, происходивший из семьи, которая уже три поколения как осела в Англии, думал как англичанин, но жестикулировал, как сицилиец.

     Родни сказал:

     - Погоди минутку, Джулио. Как насчет того, чтобы в будущий четверг пострелять бекасов - на той неделе?

     Смуглое лицо озарилось внезапным оживлением. Джоанна сделала очаровательную гримаску и обмахнулась веером.

     - Конечно, клянусь Юпитером! В три утра у вас в бунгало, так, сэр? И могу я потом остаться к обеду, миссис Сэвидж? Капитан Сэвидж собирался помочь мне с планом тигровой охоты на будущий холодный сезон.

     Он повернулся к Родни:

     - Если взять двустволку шестнадцатого калибра с двадцатишестидюймовыми стволами...

     Родни, смеясь, перебил его:

     - Помилуй, Джулио - у нас еще одиннадцать месяцев в запасе! Охота может подождать. Джоанна - нет.

     Улыбаясь, он смотрел, как они удаляются. Обернувшись, он обнаружил прямо за спиной стройную пятнадцатилетнюю девочку. Она смотрела на танцующих карими, подчеркнуто сонными глазами, делая вид, что не замечает его. Родни взял ее за косичку и ласково потянул.

     - Привет, Рэйчел!

     Она вполне правдоподобно вздрогнула и тяжело вздохнула.

     - Бог мой, какая скука! Матушка в комнате для отдыха трещит без умолку с этим ужасным тупицей, капитаном Госсом, а батюшка в баре - цитирует Библию, чтобы доказать, что танцевать грешно - его уже в холле слышно - и опять перебрал лишку.

     Родни еще раз потянул ее за косичку и сказал:

     - А когда приезжает твой старший брат?

     - Вильям? Через несколько месяцев - и он будет прапорщиком в Восемьдесят восьмом полку, нашем полку! Разве не здорово! Он такой красивый!

     Родни слушал и в сотый раз дивился, какой божок порезвился при зачатии Рэйчел. Добрый, тупой Том Майерз "Еще бутылочку", устраивавший пьяные сражения с порождениями ада, и моливший Бога, грозного Бога-Отца, обратить на него взор и покарать ударом молнии, чтобы все эти дураки и циники узрели, какая мерзость пьянство в Его глазах; "Матушка" Майерз, уже двадцать лет как офицерская жена и все еще во всех мыслях и поступках дочка фермера из Сассекса - и родившаяся от их союза смуглая фея с необузданным воображением.

     Ему захотелось рассмеяться, но, заглянув в глаза девочки, он удержался и пошел прочь.

     Джоанна договорилась, что они присоединятся к Хаттон-Даннам. Он стал медленно пробираться сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы перекинуться словечком, и раскланиваясь направо и налево. Он заметил растянувшегося в кресле Джеффри Хаттонн-Данна, и рядом с ним - леди Изабель и, само собой, эту девицу, ее кузину Лэнгфорд. Когда они сидели бок о бок на диване, семейное сходство просто бросалось в глаза - одинаковые серые глаза, похожие черты лица, такая же бледная кожа. Но Изабель была крупнее, лицо ее - шире, и вместо напряженного выражения на нем была написана спокойная уверенность в себе. Родни очень нравилась Изабель. Он увидел, что она заманила в кампанию Алана Торранза, чтобы он сопровождал Кэролайн, и что у юноши был не слишком довольный вид.

     Пока он здоровался с ними, оркестр перестал играть. Появилась Джоанна и опустилась на свое место. Стук и звон в комнате для отдыха усилились и Джеффри разлил всем шампанское.

     Алан Торранз провел рукой по гладко зачесанным волосам.

     - Мисс Лэнгфорд читала нам... рассказывала нам о воронах Серебряного гуру. Спрашивала, как это возможно и что это значит. Будь я проклят, если знаю. А вы?

     Родни пожал плечами. Почему бы не позабыть о воронах хотя бы на эту ночь? В эту ночь, если все они как следуют постараются и сделают вид, что им прислуживают английские лакеи, им удастся унестись из Индии душой - они превратятся в друзей и соседей, встретившихся в английском деревенском доме.

     Чтобы переменить тему, Джоанна обронила какое-то замечание об оркестре, но Кэролайн Лэнгфорд перебила ее, как будто в столь ответственный момент были недопустимы такие мелкие разговоры. Она наклонилась вперед, постукивая по столу веером.

     - Я объясню вам, почему я должна это выяснить. Прожив полгода в туземном княжестве, в Кишанпуре, я пришла к выводу, что мы, англичане, существуем только на поверхности Индии. Вам известно, что я давала рани уроки хороших манер и английского? Я встречалась и со старым раджой и заставила его отнестись ко мне серьезно,

     Она вздернула подбородок и крепче сжала губы:

     - Хотя он и пытался отделаться от меня пустяками, которыми, по мнению мужчин, должны довольствоваться женщины. Я думала, что раджи, эти утопающие в роскоши самодержцы, еще меньше соприкасаются с простым народом, чем мы. Но это не так. Если его людей что-то тревожит, раджа чувствует это. Я думаю, что вороны, и то, что сказал при этом Серебряный гуру, встревожили всех, кто был под деревом - и поэтому они должны встревожить и нас, раз уж считается, что мы не только правим индийцами, но и желаем им добра.

     Джоанне все это наскучило и она сказала:

     - Послушайте, мисс Лэнгфорд, вы, похоже, стали настоящей туземкой. Как обыкновенно говорит мой муж, нам все равно не разобраться во всех этих туземных суевериях - не так ли, дорогой?

     Родни почувствовал себя неловко - его заманили в ловушку: он вовсе не это имел в виду, когда говорил, как он частенько делал, что есть в Индии вещи, которые понять невозможно. Он пробормотал:

     - Не совсем так... главное - соблюдать меру...

     Он заколебался, но тут Джеффри поднялся на ноги:

     - Вот именно - меру... Если беспокоиться по поводу всех странных происшествий, что здесь случаются, то когда мы будем объезжать наших лошадей?... О, оркестр заиграл снова - пойдем, Изабель?

     Леди Изабель тяжело оперлась на ручку дивана и поднялась на ноги. На ходу она сильно хромала - левая нога с лязгом опускалась на пол и под юбкой четко вырисовывался инвалидный башмак. Кто-то пригласил Джоанну, а Торранз ускользнул под шумок.

     Родни даже не заметил, как они ушли - он смотрел на Кэролайн Лэнгфорд, которая, в свою очередь, не сводила глаз со своей кузины. Лицо ее внезапно смягчилось, губы разжались. Родни тихо сказал :

     - Чудесная женщина.

     Девушка шевельнула ногами, как будто ее сердило, что у нее с ними все в порядке. Она сказала, наполовину про себя:

     - Такое неуклюжее тело - и такое спокойное лицо.

     Она повернулась к нему:

     - Хотела бы я быть на ее месте!

     Слова вырвались у нее невольно, и она тут же остановилась.

     Родни, смутившись, стал подниматься, чтобы пригласить ее на танец. В углах полных губ снова появились жесткие линии.

     - Садитесь, сэр. Я освобождаю вас от вашего тягостного долга. И не трудитесь извиняться за легкомыслие Джеффри - ему следовало бы быть поэтом, и он человек осторожный. Скажите мне, далеко ли отсюда ближайшее английское поселение?

     Резкая перемена темы свидетельствовала, что она опять принялась за свои бесстрастные инквизиторские расспросы. Он не собирался долго играть в эту игру, во всяком случае, не сегодняшней ночью, и небрежно ответил:

     - Агра в ста тридцати милях к северу, Гондвара - в сто сорока к югу. На западе и востоке ничего нет - только бесконечные расстояния по непроезжим дорогам и туземные княжества: на востоке - Кишанпур, там вы уже побывали, а на западе - Лалкот. Сообщение проходит здесь в основном с севера на юг, по руслам рек.

     - Так что, хотя Индия и принадлежит вам, вы живете в военном городке в Бховани как в крохотной комнатенке, а следующая английская комнатка находится где-то в другом конце дворца?

     Он с любопытством посмотрел на нее. Мысль странная, но невольно она заставила его задуматься. После паузы он сказал:

     - Думаю, в каком-то смысле вы правы. Но, знаете, мы бываем и в других комнатах, индийских. Штатские - судьи, сборщики налогов, другие чиновники - они добираются до любой деревни. А во главе всего стоит комиссар. Вы знакомы с мистером Делламэном?

     - Да, знакома. Но вы-то сами там бываете? А ваша жена или другие дамы? И даже "штатские", как вы выражаетесь - они ведь только навещают индийские комнаты, но не живут в них.

     - Мисс Лэнгфорд, они делают все, что в их силах. Все мы это делаем. Но, чтобы чувствовать Индию как ваши кишанпурские друзья, надо самому стать индийцем, утратить один набор качеств и приобрести другой. Как представители своей расы мы на это неспособны. А дамы: англичанкам приходится соблюдать сугубую осторожность. Индийские обычаи сильно отличны от наших и нам не нужны лишние недоразумения.

     Он старался не смотреть ей в глаза.

     - А что касается нас, офицеров, мы знаем сипаев, что означает, что мы знаем все слои и касты, из которых они вербуются. Бенгальские сипаи - это соль земли, самые чудесные люди, с которыми может выпасть честь познакомиться, хотя, надо думать, и в других Президентствах попадаются столь же славные парни ...

     Он осекся и внимательно посмотрел на нее. Ну вот, опять... Опять он увлекся и дал возможность этим проклятым приезжим и офицерам Короны насмехаться над энтузиазмом англо-индийцев и острить насчет "верных черномазых" и их "собачьей преданности".

     Однако на лице ее отражался интерес и, хотя она задала неизбежный вопрос, но задала его, чтобы получить ответ, а не сказать снисходительную колкость. Кроме того, вопрос прозвучал так, как будто ее интересовало его личное отношение:

     - Вы любите их, не так ли?

     Он поколебался, вдумываясь в свои чувства глубже, чем когда-либо до этого.

     - Люблю? Это сильно сказано. Есть тут человек, который их любит - полковник Булстрод, как это не странно. Он любит их, как отец может любить кучку полоумных сыновей. Большинство просто отдают все, что у них есть, и ничего не требуют взамен. Само собой, кое-чего мы друг о друге не знаем - но все ли вам известно про своего отца или леди Изабель, вашу кузину? Все ли вам надо и хочется знать? Главное - доверие, а мы доверяем друг другу, мы - офицеры и сипаи, доверяем полностью и безусловно.

     Пока он говорил, ее лицо снова смягчилось. Она сказала мягким глубоким голосом:

     - Кажется, я понимаю. А вы никогда не боялись, что что-то может развести вас с сипаями в разные стороны - религия, скажем, или политика?

     Чтобы ответить, ему пришлось повысить голос и нагнуться в ней, потому что вокруг гремела полька и смеялись люди.

     - Трудно представить себе что-то настолько важное, чтобы нам не достало веры - верности, доверия, назовите это как хотите, - открыто обсудить это. Напомню вам, что каждый туземный солдат пошел на службу добровольно. Веками туземцы были игрушками в руках порочных раджей. Больше такого не будет. Пожалуй, впервые за всю историю Индии они живут в мире. Подумайте, что это значит для человека, которому требуются все его жизненные силы, чтобы добыть пропитание из этой почвы.

     - Неужели это все, что им нужно? - быстро перебила его девушка. - Разве они не хотят управлять собой сами?

     - Может быть, если бы это было возможно. Но прежде всего они нуждаются в мире и защите - а это значит в сильной власти, - и мы даем им все это.

     Он наполнил свой стакан и продолжал:

     - Поэтому мы имеем право на власть - но иногда мне становится стыдно. Возьмите наш округ - Бховани. Когда-то он был частью Кишанпурского княжества, как вы, вероятно, слышали, когда гостили там. Мы принудили раджу сдать нам его в бессрочную аренду, но никакого права на него у нас на самом деле нет. Между тем и деревенские жители, и туземцы низших каст ни за что бы ни хотели вернуться под владычество Кишанпура...

     Девушка смотрела куда-то поверх его плеча; он остановился и повернул голову. Танцоры уже вернулись, и Джоанна стояла у его кресла, поджав пухлые губы. Его лицо было слишком близко к лицу Кэролайн Лэнгфорд. Он вскочил на ноги.

     - Джоанна, следующий танец мой.

     - Погоди, я посмотрю... Я не могу, Родни. Меня только что ангажировал майор де Форрест.

     - Ничего, подождет. Пойдем.

     Она пошла с ним с явным удовольствием, щеголяя своим счастьем - и своим правом собственности. Кэролайн Лэнгфорд разговаривала с Аланом Торранзом и даже не взглянула на нее. Родни почувствовал, как походка его жены утратила некую долю своей легкости.

     Он вывел ее в круг, отбросил все мысли, и погрузился в ритм танца. Он был немного пьян, но в этом только отчасти были виноваты бренди и шампанское... Деревенские жители жили в мире, и это было хорошо и правильно - но величие, покрывшееся пылью, но умолкнувшие трубы!

     Танец кончился, и он потребовал, чтобы Джоанна отдала ему еще один. Танцуя, он чувствовал, как все сильнее напрягается ее тело, видел, как около губ появляются крошечные складки недовольства - ей хотелось, чтобы он вел себя более сдержанно. О Господи, ну не может он хранить благоразумие каждое мгновение своей жизни - он сделан из другого теста!

     Но искра уже погасла, и, отведя Джоанну назад к столу, он начал танцевать обязательные танцы, которыми была заполнена его бальная книжка. Миссис Кавершем, миссис Булстрод, Дотти ван Стингаард, Виктория де Форрест - и Кэролайн Лэнгфорд. Она вальсировала на изумление хорошо, легко и уверенно, и притом, о чем-то, как обычно, глубоко задумавшись, не болтала пустяков. Кружась в вальсе, он подумал, что неплохо бы продолжить с ней разговор. Дурнушка, конечно, но она его заинтересовала.

     Он заметил, что на ней было платье, очень похожее на платье Джоанны - белый тюль, но гораздо меньше жемчуга. Это только ухудшало положение. Почему женщины так внезапно проникаются друг к другу неприязнью? И почему все так на него уставились? Он не настолько пьян - да нет, его партнерша тоже смотрела поверх его плеча через бальную залу и комнату для отдыха в главный холл.

     В открытых дверях стоял худощавый смуглый индус. Его роскошные одежды были покрыты пятнами грязи. Клубный дворецкий и два лакея уже направлялись к нему, чтобы выпроводить вон. В комнату для отдыха проник порыв свежего ветра, и музыку заглушил хриплый рев полковника Булстрода:

     - Эй, там, закройте дверь!

     Дворецкий захлопнул двери. Кружась в танце, Родни не мог ничего толком разобрать, но мисс Лэнгфорд внезапно сказала:

     - Это же деван Кишанпура! Что он здесь делает? И что делают с ним?

     - Слуги заставляют его снять верхнюю обувь.

     - Но это же премьер-министр и главнокомандующий целого княжества! Они не имеют права так с ним обращаться!

     - Разве? Их-то он может заставить пресмыкаться перед собой, но сейчас они выполняют наш приказ. Он похож на забрызганного грязью павлина, вам не кажется? Его проведут через биллиардную. Скоро мы все и так узнаем. Довольно об этом - вы и вправду великолепно танцуете.

     Он видел, что она встревожена, но больше она об этом не произнесла ни слова. Гул голосов снова усилился, а оркестр и не прекращал играть. Происшествие почти никак не сказалось на танцах - бал в канун Нового года в Бхованийском клубе был слишком важной церемонией, и изгнанники намеревались сыграть свои роли до конца.

     Пятнадцать минут спустя, танцуя с Рэйчел Маейрз, он заметил, как в комнате для отдыха слуга склонился над креслом полковника Булстрода. Полковник поднял с кресла все свои двадцать стоунов веса, осушил стакан бренди, облизнул его края языком и удалился вразвалку. Родни смотрел, как тот же самый слуга разыскивал майора де Форреста, смотрел, как он прошел в бальный зал и стал пробираться среди танцующих. Добравшись до Родни, слуга зашептал: "Поклон от комиссара-сахиба, и не были бы вы так любезны пройти в биллиардную?"

     Родни ничуть не удивился - к этому моменту он вспомнил, что его рота на этой неделе дежурная. Он извинился, отвел Рэйчел к матери и выскользнул из зала.

    


тут вы можете оставить отзывы или комментарии к тексту


Назад       К списку книг       Дальше



Все тексты библиотеки Индия.ру были взяты из интернета - из ftp/www архивов открытого доступа или присланы читателями. Если авторы и/или владельцы авторских прав на некоторые из них будут возражать против нахождения произведений в открытом доступе, поставьте нас об этом в известность, и мы НЕМЕДЛЕННО изымем указанные тексты из библиотеки.
 

TopList Rambler's Top100 Rambler's Top100

Copyright © 2000 india.ru Контакты